Ведуны, колдуны...

Description: Немного о традиционной славянской волошбе

[phpBB Debug] PHP Warning: in file [ROOT]/vendor/twig/twig/lib/Twig/Extension/Core.php on line 1266: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable
Яробор M
Совет Старейшин
Avatar
Яробор M
Совет Старейшин
Reputation: 3519
Posts: 14273
With us: 6 years 9 months
Location: Казахстан, Алматы
Website Facebook Skype VK

#1by Яробор » 15 Apr 2016, 23:59

Передача знания. Знание можно передавать только по наследству, от старшего к младшему. Вместе с тем передать его нужно обязательно — существует представление о том, что, если колдун не передаст знание, его ждёт долгая и мучительная смерть.
Использование знания. Обычно магические действия производятся если не в тайне, то без участия посторонних. Текст же заговора никогда не произносится вслух — знающий его шепчет или произносит слова про себя. При этом важно, какой человек заговаривает и как он это делает, — знахарь должен иметь волосы или глаза того же цвета, что и больной, иначе заговор придётся не по крови. Ещё одно существенное ограничение заключается в том, что произносящий заговор должен иметь все зубы целыми, в противном случае заговор не подействует. Обойти это требование можно, положив в рот монету.
Лечение на расстоянии. Знахарь не должен обязательно совершать обряд непосредственно над больным. Он может дать слова — наговорить их на какой-либо предмет и сказать пришедшему, как поступать с предметом (например, наговорить заговор на растительное масло и велеть мазать им ожог или больной зуб). Человек, взявший слова и несущий их больному, не должен ни с кем разговаривать, останавливаться, переходить через реку, иначе слова утратят свою силу.
Оплата лечения. Обыкновенно за услуги, оказываемые колдунами, не принято платить деньгами — только отдаривать. Знахарям приносят в дар съестное или куски ткани, полотенца, платки. Однако в последнее время практикующие знахари часто отказываются от этого правила и принимают деньги, которые, тем не менее, не берут в руки, а велят положить в указанное место. При этом знатки, практикующие в основном в границах собственной деревни и не принимающие незнакомых людей, часто вовсе отказываются от платы, отказываясь и признавать себя знающими.
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Яробор M
Совет Старейшин
Avatar
Яробор M
Совет Старейшин
Reputation: 3519
Posts: 14273
With us: 6 years 9 months
Location: Казахстан, Алматы
Website Facebook Skype VK

#2by Яробор » 27 May 2016, 8:16

МОЛЧАНИЕ-
форма ритуального поведения. В традиционной культуре славян молчание (отказ от речи) выявляет принадлежность того или иного существа к  потустороннему миру и сверхъестественным  силам  вообще (ср. в этой связи отношение к немому, равно как и к слепому, глухому и т. п., как к человеку “нечистому”, опасному, знающемуся с  нечистой силой). Человек, отказывающийся от речи или же неспособный к ней, воспринимается как не-человек, как “чужой”.Наиболее очевидна эта особенность в поведении  ряженых — людей, на  время связавших себя с потусторонними силами и потому вынужденных вести себя сообразно нормам их поведения. Молчание характерно как для главных персонажей того или иного обряда (например, полное молчание соблюдают обычно ряженные в зелень персонажи весенних  обходов — восточнославянские “Тополя”, “Куст”, южнославянский “Зеленый Юрий” и пр.), так и для ряженых — участников сопровождающих обрядовых процессий (ряженые парни, которые носят по селу обрядовое чучело Марены, по  дороге  не разговаривают, а лишь иногда издают невразумительные звуки). Полный разрыв социальных связей и отказ от норм человеческого поведения отличает и южнославянских русалий, обходящих  дома  на Русальной неделе, которым приписывается сверхъестественная способность излечивать больных и др. Они не только не здороваются, не прощаются и не разговаривают со  встречными, но также не говорят и друг с другом, за исключением своего вожака. Ритуальное МОЛЧАНИЕ строго соблюдается в некоторые моменты похоронно - поминальных обрядов. Так, запрещается разговаривать во  время агонии, чтобы не мешать  душе расставаться с телом и не усугублять страданий умирающего; в полном молчании проходит зачастую и поминальный ужин, во  время  которого, по поверью, души усопших незримо присутствуют за  столом. МОЛЧАНИЕ как наиболее очевидная черта “поведения” умершего проявляется и в некоторых других обрядах жизненного цикла; они сопровождаются обязательной изоляцией главного действующего лица обряда, символизирующей его временную смерть: так, в определенные моменты  невеста  на свадьбе ни с кем не разговаривает, ни на кого не смотрит, не двигается и т.п.В славянской магии и обрядовой практике запрет разговаривать (говорить самому, здороваться, отвечать, откликаться на чей - нибудь  голос  или зов) вступает в силу преимущественно в те моменты, когда человеку необходимо вступить в контакт с представителями “иного” мира, нечистой силой и др.молчание как обрядовое воздержание от речи помогает человеку устанавливать связь с “иным” миром. (Ср. практикуемые в аналогичных ситуациях полное или частичное обнажение, снятие  креста  и т.п.) К подобным ситуациям относятся прежде всего гадания, любовная, лечебная и др. виды магии. В Польше мать больного ребенка  относила его под куст  бузины, полагая, что  болезнь  отберет демон, живущий под бузиной, возвращалась домой, где в полном молчании выполняла три работы, а затем забирала ребенка. Молчать принято было также после совершения некоторых магических актов, в частности после чтения лечебных заговоров  и т.п.Поскольку общение человека с потусторонними силами (духами, демоническими существами, демонами и др.) опасно, в ситуациях контакта с ними он вынужден принимать меры предосторожности, одной из которых и является МОЛЧАНИЕ. Воздерживаясь от речи, человек предохраняет себя от влияния потусторонних сил (при этом запрещается также раскрывать  рот, смеяться, кричать и др.) или просто остается незамечен ими. Ср. запрет разговаривать при выкапывании  кладов, которые сторожит нечистая сила, во время грозы (когда дьявол, преследуемый Богом, может проникнуть в человека через открытый рот), во  время жатвы, когда сжинают последний сноп (называемый в этом случае “молчальным”, “молчанушкой”) или срезают последний пучок колосьев — так называемую “бороду” (которые, согласно народным верованиям, являются местом обитания духа нивы) и т.п. Нарушение запрета разговаривать может привести к тяжким недугам: у девушки, заговорившей в то  время, когда она несет с поля домой последний сноп, будет слепой  жених; человек, проронивший хоть слово при извлечении клада, мгновенно онемеет, и др.Вместе с тем, когда сам человек представляет некую опасность для окружающих, его добровольное МОЛЧАНИЕ — это способ уберечь людей от его нежелательного влияния на них. Работник, сделавший  гроб, относит его в дом умершего, сохраняя полное МОЛЧАНИЕ; в противном случае это может повредить тому, с кем он заговорит.Молчание человека при исполнении определенных обрядов и магических действий нередко рассматривается и как условие, необходимое для их успешного завершения и достижения желаемого результата. Молчание обязан соблюдать человек, впервые  весной  выехавший в поле сеять; женщина, замешивающая тесто для обрядовых  хлебов  к какому-нибудь большому  празднику, или тот, кто первым в селе набирает до восхода солнца  “молчальную воду”, которой придается особая лечебная и магическая сила.
В традиционной культуре МОЛЧАНИЕ известно и как форма ритуального и бытового этикета. В частности, у южных славян после свадьбы в течение некоторого времени молодая женщина обязана соблюдать МОЛЧАНИЕ — не разговаривать с близкими родственниками мужа (его родителями, братьями и др.). У болгар девушки в знак уважения к главной из них, называемой “кумица”, в период от  Вербного воскресенья до Пасхи не разговаривают между собой в ее присутствии и т. п.
(Агапкина)
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Белояра F
Avatar
Белояра F
Reputation: 140
Posts: 1737
With us: 5 years 8 months
Location: Пятигорск
[phpBB Debug] PHP Warning: in file [ROOT]/vendor/twig/twig/lib/Twig/Extension/Core.php on line 1266: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable
  • Reply with quote
  • [phpBB Debug] PHP Warning: in file [ROOT]/vendor/twig/twig/lib/Twig/Extension/Core.php on line 1266: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable
    >−

#3by Белояра » 27 May 2016, 19:16

интересно
Чтобы ты не делал за спиной у людей — ты делаешь это на глазах у Богов.

Яробор M
Совет Старейшин
Avatar
Яробор M
Совет Старейшин
Reputation: 3519
Posts: 14273
With us: 6 years 9 months
Location: Казахстан, Алматы
Website Facebook Skype VK

#4by Яробор » 29 May 2016, 12:33

Славянские традиционные представления о сне

1.Сон противопоставляется не-сну, яви, повседневной, обычной жизни;

2. Сон - перевернутая явь, явь наизнанку, оборотная, повседневно не зримая сторона жизни; сон - видимый фрагмент обычно невиди­мой «параллельной» жизни;

3. Сон как смерть. Сон равносилен смерти. Как смерть, по народным представлениям, не является концом жизни, а лишь переходом ее в другое состояние, так и сон есть временный переход в другое состояние, в «параллельную жизнь»;

4. Сон как «тот» свет. Сон - посещение «того» света. Отсюда во сне естественное, как правило, вполне обыденное, общение с людьми, с близкими (обстановка общения при этом обычно «как на этом свете»). Сон - это открытие границы между «этим» и «тем» светом;

5. Сон - это также открытие границы между настоящим и будущим и в то же время настоящим и прошедшим. Отсюда восприятие сна как предсказания, предзнаменования, пророчества, отсюда вера в вещий смысл снов.

Автор: Толстой Н.И.
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Яромар M
Avatar
Яромар M
Reputation: 939
Posts: 994
With us: 4 years 11 months
VK

Колдовство. Документы — процессы — изслѣдованіе

#5by Яромар » 13 May 2018, 11:20

Антоновичъ В. Б. Колдовство. Документы — процессы — изслѣдованіе. 1877

Въ 1738 году въ Подоліи распространилась моровая язва. Желая предохранить свое село отъ заразы, жители села Гуменнецъ предприняли ночью крестный ходъ по своимъ полямъ; между тѣмъ, въ сосѣднемъ сѣле, Пржевратьи, у дворянина Михаила Матковскаго пропали лошади. Матковскій ночью-же отправился на поиски. Онъ наткнулся на крестный ходъ. Жители Гуменнецъ сообразили, что неизвѣстный имъ человѣкъ ходящій ночью по полямъ съ уздечкою, есть не что иное, какъ олицетвореніе моровой язвы; подозрѣвая, что онъ упырь, парубки бросились на Матковскаго, жестоко его избили, порвали на немъ одежду и полумертваго оставили на землѣ. Едва возвратился Матковсій домой, какъ изъ Гуменнецъ прибѣжалъ посланный разузнать, живъ-ли онъ? Освѣдомившись о его возвратѣ, посланный побѣжалъ поспѣшно
назадъ. Затѣмъ, еще до восхода солнца, въ Пржевратье пришли всѣ жители Гуменнецъ, вооруженные ружьями, пиками, косами, цѣпами, и окружили домъ Матковскаго. Они послали депутацію къ владѣльцу имѣнія, Маковецкому, просить о выдачѣ имъ Матковскаго, какъ человѣка вреднаго для всей мѣстности. Маковецкій не далъ яснаго отвѣта. Прождавъ до полудня, Гуменницкая громада получила, какъ кажется, ложное извѣстіе отъ дворянина Бжозовскаго, будто владѣлецъ выдаетъ имъ Матковскаго. Немедленно двери были разбиты, и Матковскаго повели въ Гуменцы. Здѣсь, у дома дворянина Качковскаго, собрались всѣ жители села. Предварительно арестованному дали 50 ударовъ, допытываясь связи его съ моровою язвою. Несмотря на увѣреніе въ невинности, большинствомъ голосовъ рѣшили его сжечь. Нѣсколько лицъ заявило, впрочемъ, сомнѣніе о юридической правильности приговора. Нѣкто дворянинъ Выпршинскій протестовалъ, что дворянина нельзя жечь безъ приговора гродскаго суда. Тогда большинство потребовало отъ него, чтобы онъ далъ запись о томъ, что онъ принимаетъ на себя отвѣтственность за всѣ бѣдствія, могущія возникнуть вслѣдствіе оставленія въ живыхъ Матковскаго. Отъ этого Выпршинскій уклонился, отговариваясь сначала отсутствіемъ чернильницы и, наконецъ, сказалъ: „некогда мнѣ писать — жгите”. Впрочемъ, громада пришла въ раздумье, боясь судебной отвѣтственности. Но тутъ нашлись лица, выведшія ее изъ сомнѣнія. Дворянинъ Скульскій прискакалъ верхомъ на сборный пунктъ и крикнулъ: „жгите скорѣе, я готовъ уплатить сто золотыхъ, если за это будетъ штрафъ”. Затѣмъ явился священникъ и, исповѣдавъ Матковскаго, объявилъ: „мое дѣло заботиться о душѣ, а о тѣлѣ — ваше; жгите скорѣй.” Въ толпѣ раздался крикъ: „нужно жечь”! и Матковскаго передали въ руки экспертовъ. Таковыхъ явилось три: дворянинъ Лобуцкій вырѣзалъ поясъ изъ сыромятной кожи, окрутилъ имъ голову жертвы, заложивъ въ уши подъ повязку камушки, и, затѣмъ, вложивъ въ узелъ пояса палку, сталъ его сильно стягивать. Какой-то Войтѣхъ Дикій замазывалъ свѣжимъ навозомъ ротъ Матковскаго, а дьякъ, Андрей Софончукъ, намочивъ большую тряпку въ деготь, обвязалъ глаза Матковскаго. Послѣ этого устроили костеръ изъ сорока возовъ дровъ и двадцати возовъ соломы, втащили на него Матковскаго и сожгли. Наконецъ, послали въ домъ Матковскаго за его одеждою и ее также бросили въ огонь.

(в документе № 55, с. 105—112 также приводятся показания свидетелей на судебном процессе на латинском языке)
Image
правда побеждает

Яромар M
Avatar
Яромар M
Reputation: 939
Posts: 994
With us: 4 years 11 months
VK

ЧТО ДЕЛАЕТ ПРИГОВОРЩИК

#6by Яромар » 9 Jul 2018, 16:55

В верхокамском свадебном обряде среди определенных традицией ролей выделялись дружки и приговорщик. Дружек могло быть несколько - чем свадьба богаче, тем больше; приговорщик - один. Их функции различались - дружки только песни знали, приговорщик вел свадьбу, охранял молодых (и, следовательно, всю их последующую семейную жизнь). Информанты называют его старший дружка, начальник свадьбы2. Можно вполне определенно утверждать, что с точки зрения носителей традиции приговорщик - своего рода ремесло; человека, успешного в этой сфере (хорошо ведет свадьбы, имеет высокий авторитет в сообществе, сам крепкий семьянин и, что немаловажно, семейная жизнь его подопечных складывается благополучно), приглашают быть приговорщиком постоянно. И, как это часто случается в народной культуре, опыт, навыки и в целом профессионализм осмысляются как природное качество личности. Отчасти по этой причине приговорщик в фольклоре сближается со знатким (колдуном).
Spoiler
При этом не очевидно, что носители традиции отождествляют приговорщиков и знатких - мнения здесь разделяются. Наиболее распространена такая точка зрения: раз человек выступал в этой роли, значит, он знал. Например, когда я спросила, не знаткой ли имярек, мне ответили: Дак чё, ездил по свадьбам, дак знал, видимо, ведь. За главного дружку ездил дак3.
Согласно другому мнению, специалист по свадьбам не обязательно знаткой, его ремесло сводится к знанию только божественных молитв. Такое мнение более характерно для ближнего круга этих специалистов.

Так, одного мужчину называли знатким только потому, что он провел много свадеб, но его жена утверждает: - Нет, он ничего не знал4. Ср.:
Соб.: А Ваш папа, он дружкой-то был, значит, он был человеком
знающим?
- Не.
Соб.: Он же знал, как с колдуном справиться?
- Ну, вот он говорил, что знает, да вот что там...5

Мы можем лишь предположить, что оценка и человека в целом, и, следовательно, «природы» его слов (заметим, что само слово «молитва» не есть однозначный показатель того, что речь идет о христианской молитве; этот факт хорошо известен специалистам по русской народной культуре) будет зависеть от репутации этого человека в глазах рассказчика или - если речь идет о персонаже прошлого - в глазах всего сообщества. Только у таких персонажей, кто сам давно ушел из жизни, а также ушли непосредственные очевидцы его действий, репутация оформилась окончательно; у тех, кто еще жив или умер не так давно, репутация может не быть однозначной, о них можно услышать разные, порой противоположные мнения.

Итак, статус приговорщика во мнении окружающих - знаткой он или простой человек - зависит от ряда факторов, среди которых - его личные качества, семейное состояние и материальное положение, сеть социальных связей и т. д. Можно сказать, что не всякий приговорщик - знаткой, но и не всякий знаткой может быть приговорщиком.

Дело в том, что в Верхокамье отчетливо различались два типа колдунов. Знаткими могли прослыть, во-первых, люди видные (которые могли занимать властные позиции - бригадир, председатель сельсовета, староста и т. п., а могли быть, так сказать, неформальными лидерами), во-вторых, те, кто не обладал никаким положительным авторитетом в сообществе. Назовем их условно колдуны сильные и слабые. Речь идет не столько о разнице в знании, сколько о различиях в экономическом и социальном положении предполагаемых колдунов - собственно, именно эти различия нередко и закодированы в мифологических представлениях о колдовском знании / силе. Богатого и удачливого человека, физически здорового и красивого, хорошего хозяина и талантливого мастера окружающие могут считать крепким колдуном и говорить, что он столь благополучен именно благодаря своим сверхъестественным способностям. Бедный, одинокий и уродливый человек также легко может прослыть колдуном - но его нередко будут считать слабым, недознайкой.

Два типа колдунов различались и содержательно, и терминологически. Слабых называли портунами и еретниками, сильных -знахарями и лекарями, особенно «в глаза». Это терминологическое различение опирается на целительские способности - слабые якобы могут только портить, а сильные могут и лечить, однако, по нашим материалам, это различие положительно коррелирует с различиями в материальном положении и особенно - в социальном авторитете.

На противопоставлении сильных и слабых колдунов базируется сюжетный тип быличек, названный в указателе Зиновьева «Дока на доку»:
Г11 6в Соперничество колдунов на свадьбе («дока на доку»): колдун (ведьма) «портит» свадьбу, шутит над ней, дружка наказывает его, бросает в него нож или кинжал; заставляет унизиться, встать на колени, просить прощения; насылает «порчу» на колдуна; «отводит насмешку», то есть «портит» свадьбу, на которой дружка - колдун, раньше подшутивший над ним6.

См. также:

Г1 36 Знахарка наказывает ведьму, колдуна («дока на доку»): губит у ведьмы сына; напускает на ведьму болезнь; заставляет ведьму делать, что велит; заставляет колдуна перед смертью рыть землю руками.

В указателе сюжетов Н.К. Козловой и А.С. Степахиной о колдовстве на свадьбе это сюжет В.1. «Дока на доку»:

В.1.1. «Знаткой» с помощью определенных магических действий (заставляет выпить водку, которой, видимо, каким-то образом были приданы магические свойства; не указано каких) наказывает колдуна, намеревавшегося «испортить» свадьбу. У того вырастают рога, и он умирает; у него выпадают в стакан с водкой зубы (а в них, по мнению некоторых исполнителей, заключена вся сила колдуна) и встают на место только после того, как он попросит прощения за свои намерения; он всю ночь, пока идет свадьба, ходит по огороду и собирает «шавяки» (навоз); «знаткой» выводит его на реку, где тот примерзает ко льду и не может сдвинуться с места, пока не попросит прощения, и т. п.

В.1.2. «Знаткой» дружка или приглашенный оберегать свадьбу колдун с помощью определенных магических действий (закручивает вожжи на придорожном столбе и одевает на этот столб шапку; не указано каких) предотвращает действие «порчи», обращая ее на не очень ценные предметы (столб, двух поросят) или вообще нейтрализуя ее [и наказывает колдуна, который «навел порчу» (тот ест пригоршнями траву и т. п.), или предупреждает его, что в следующий раз накажет.

В.1.3. «Знаткой» с помощью определенных магических действий (не указано каких) наказывает колдуна, который «навел порчу» на свадебный поезд и сам же ее исправил, после того, как поезжане пожаловались ему на этого колдуна (тот стоит во дворе «знаткого» на коленях, «воет» и просит прощения, потом его прощают, и действие колдовства проходит).

В.1.4.1. Два колдуна во время свадебного застолья с помощью определенных магических действий (заставляют выпить водку, которой, видимо, каким-то образом были приданы магические свойства; не указано каких) демонстрируют друг другу и окружающим свои способности, желая доказать собственное превосходство и унизить противника (у более «слабого» колдуна выпадают зубы и встают на место только после того, как его простит более «сильный» колдун; его притягивает вверх ногами к потолку; он оказывается в печной трубе; по воле «сильного» колдуна он идет на реку и всю ночь, пока идет свадьба, ходит по льду и т. п.).

В.1.4.2. Цель действий колдунов та же, что и в версии В.1.3.1., но магические действия (складывают руки «лодочкой» и что-то шепчут, глядя на свадебный поезд; не указано какие) направлены не на колдуна-соперника, а на оберегаемую им свадьбу (свадебный поезд останавливается, поезжане вылезают и совершают непотребные действия; во время свадебного застолья гостям кажется, что в доме вместо пола вода, и т. п.).

В.1.5. Два колдуна во время свадебного застолья не могут усидеть за одним столом. Уходит более «слабый» колдун7.

В Верхокамье (возможно, и в других регионах) сюжет «Дока на доку» связан не только со свадьбой, но и с другими людными сборищами - помочами, пирушками, вечерками, поэтому не всегда антагонистом знаткого выступает приговорщик. Тем не менее рассмотрим пока только рассказы о свадьбах. Свадьба - частный случай агона, который описывается в быличках с сюжетом «Дока на доку». Участие приговорщика в этом агоне автоматически приписывает ему статус «доки» - в этом еще одна причина, почему приго-ворщика, как правило, считают знатким.

Применительно к свадьбе сюжетная модель «Дока на доку» используется в Верхокамье для интерпретации:

1) несчастных происшествий на свадьбе. Например, Петра Федотовича Вихарева, скоропостижно умершего во время свадебного гуляния в начале 1980-х годов, считали знатким и, следовательно, его смерть объясняли столкновением с другим колдуном:
Его колдуны-те загнали в могилу-ту: и вот они сошлися, колдуны-те, и одного загнали в могилу, колдуна. Пришел пить, колдуны колдуна не за-любили и убрали. До больницы не довезли. Они ведь, колдун колдуна, не любят8;

2) странных поступков гостей.

В указателях несказочной прозы сюжет, описывающий странные поступки свадебных гостей, зафиксирован во многих вариантах. По указателю Зиновьева, это сюжет «Порча свадьбы» (Г11 6а -Колдун «портит» свадьбу, шутит над ней; Г1 6 - Ведьма «портит» свадьбу). По указателю Козловой и Степахиной, это сюжетный тип Б.1У. «Непотребное поведение» (в результате «порчи» свадьбы молодые и/или гости начинают лаять, мяукать, кукарекать, ругаться и драться, целуют невесту, кидают ей в подол «колтяхи» [конский навоз], моют зад в реке и т. д., и т. п.) и отдельные сюжеты других типов.

В Верхокамье этот сюжет имеет свою специфику: странно ведущий себя гость, как правило, один, и, если он имеет статус знатко-го или близкую этому статусу репутацию, его поведение интерпретируется в рамках не моделей «Порча свадьбы» или «Непотребное поведение», а сюжета «Дока на доку». Приведу пример.
- А его на свадьбу не позвали, Ивана-то Максимовича. Повезли на конях, с колокольцами, раньше старинны-те свадьбы интересные были. С песнями. Как на речку надо ехать - кони не пошли, в дыбы, в дыбы, в дыбы, в дыбы! А он сидит на огороде с уздой, как в деревню заезжаешь, а Омельян <...> соскочил - чё, молодой был дак - дал ему руку, тот ушел. А он, видно, с воскрёсной молитвой его чё-то сделал, дак он вкруг деревни, дак я не знаю, раз десять он обошел! Домой не заходит и к нам не заходит, на свадьбу не заходит. И кругом ходит и ходит, вкруг деревни! <... > Вот уйдет, по деревне пройдет, поглядит в окошко на свадьбу на нашу, в окно, а заходить не заходит. А потом кругом опять идет, опять в окно глядит, а заходить не заходит.
Соб.: А кто его так наладил?
- Дак вот напоят его с молитвой с какой-то! <...> Вот так издевались над колдунами. Издевались это над колдунами-те9.

Как становится ясно из приведенного текста, колдуна сделал Омельян - приговорщик. Однако, что такое слово приговорное, из этого текста, как и из других подобных, непонятно. Единственное определенное указание, которое встречается в быличках, - это воскрёсная молитва10. Иногда упоминается какая-то молитва. Замечу, что в среде уральских староверов популярны также псалом «Живый в помощи» и, конечно, молитва Исусова, но некоторые считают ее более «слабой» - видимо, потому, что ее знают все, так как она короче и легче учится.

Повторю, что слова колдуна тоже иногда называют молитвой, при этом информанты нисколько не сомневаются не в божественном происхождении этих слов. Например:
- А люди такие есть, садят. Такие люди есть, самые как бессовестные, и вот куда-то чё-то надо каку-то молитву, налаживают. И на ворота, и на дверях. Если ты без молитвы пойдёшь, и...11

Если речь идет о другом сюжете - «Вызнавание колдуна», когда над последним декаются (издеваются, ставят опыт) простые люди - речь идет исключительно о воскрёсной молитве.
- Вот была свадьба, и этот старик пришел на свадьбу. В деревне-то у нас. Девка взамуж выходила, а он, старик-то, пришел. А его не надо тут, колдуна, его надо бы как-то выгнать <...> Надо вон там на двери поставить крест-накрест вот так палочки или ножницы воткнуть вот так, крест-накрест, и он уйдет, не залюбит. <...> И вот только с воскрёсной молитвой! Воскрёсну молитву прочитать и он через воскрёсну молитву не может пройти.

Однако кем бы ни считали приговорщика - знатким или простым человеком, вербальный компонент его охранительных действий во время свадьбы не акцентирован, в отличие от акциональ-ного: приговорщик кругом обошел сани, тоже со словами - и всё, поехали; дал колдуну руку. Ср. материалы Козловой и Степахиной: дружка обходит вокруг лошадей просто так или с иконой (Б.1.1.1, Б.1.1.3); 3 раза обходит с иконой свадебный поезд (Б.1.1.4); заставляет выпить заговоренную водку (В.1.1); закручивает вожжи на придорожном столбе и одевает на этот столб шапку (В.1.2). Сведения же о словах приговорных крайне скудны: знаткой действует с какими-то словами; с какой-то молитвой; тоже со словами; и вот молитву прочитат и просто выговорит такое слово я даже не знаю, какие слова ето выговаривали. Ср. материалы Козловой и Степахиной: складывают руки «лодочкой» и что-то шепчут (В.1.4.2); что-то шепчет (Б.1.1.1); отговаривает (Б.1.1.3); «пускает по ветру» какие-то слова (Б.1Х.1).

В указателе Козловой и Степахиной, где очень подробно описаны действия наводящего порчу колдуна, приведено всего шесть «магических фраз»:
Будзяшь жа ты меня помниць увесь свой век! (A.III.1);
Как кошка с собакой живут, так и вы будете! (A.VII.1);
Сумел завалить кобылу, сумеет и съесть (B.I.3.1);
Возвращайтесь все (B.II.1.2);
Ну, господа гости, милости просим к нам! (B.IV.3);
Ну, а раз без водки едете, так вот и стойте (B.VII.2.0.2).

Можно предположить, что если отношение рассказчика к герою былички позитивное, в тексте (наряду с другими признаками - обращение по имени-отчеству, лексика, интонация и т. д.) будет фигурировать воскрёсная молитва, если негативное - рассказчик употребит термин слова (или, реже, молитва), но чаще всего просто скажет что-то сделал, не акцентируя вербальный компонент магического ритуала.

Таким образом, слово приговорное как бы отсутствует в узусе. Нельзя, конечно, сказать, что его нет в культуре, однако содержание слов, как это демонстрируют приведенные тексты, нерелевантно для рассказчиков и, видимо, в целом для жанра былички. Во многом это обусловлено прагматической функцией быличек -рассказать о встрече со сверхъестественным, загадочным, малопонятным. В случае рассказов о колдовстве эта интенция часто принимает форму жалобы. Былички о колдунах - это дискурс жертв, во всяком случае, рассказчики обычно солидарны с жертвами и осуждают колдунов. Такая позиция демонстрируется с помощью разных риторических приемов, в частности, рассказчики подчеркивают свое незнание и нежелание знать колдовские слова.

Следовательно, мы можем сказать, что в быличках с сюжетом «Дока на доку» (применительно к ситуации взаимодействия приго-ворщика и захожего колдуна на свадьбе) «работает» лишь семантика фигуры приговорщика, то есть сам смысл слова «приговорить». Рассмотрим его подробнее. Так, по словарю Даля:

Приговаривать, приговорить - 1) что к чему примолвлять, присказы-вать, делая что-либо, говорить к делу; 2) кого на что подрядить, нарядить, нанять; 3) кого к чему о(при)суждать, делать приговор подсудимому, назначать преступнику кару.

Приговор - 1) судебное постановление, определение, решение; или чье-либо решительное заключение, не допускающее иного мнения; 2) прибаутка, складное пустословие краснобая.

Приговорчивый - 1) скорый на карательные приговоры; 3) у кого речь приговориста, затейлива, пересыпана приговорками.

Приговорщик, -щица ж., приговариватель, -ница ж. - 1) приговаривающий кого к чему; 2) приговаривающий речи13.

По Словарю русских народных говоров:

Приговаривать, приговорить - 4) произносить приговорки, присловья, петь речитативом; 7) упрашивать, уговаривать; 10) заколдовывать, заговаривать; 11) определить, назначить; 12) нанимать, подряжать14.

Отговаривать - 1) говорить в ответ, отвечать; грубо отвечать, огрызаться; 2) произносить (молитву, заклинание); 3) колдовством освобождать от действия волшебных чар, избавлять от чего-либо опасного, неприятного15.

Оговаривать - 5) делать замечание, внушение, поучать; остановливать от чего-л. дурного советом, замечанием (Перм.). Оговариваться - 1) грубо, резко отвечать, огрызаться; 2) отказываться, отнекиваться; 3) в суеверных представлениях - обезопасить, оградить себя от действия нечистой силы заклинаниями16.

Приговорщик - 1) человек, умеющий уговаривать, убеждать кого-либо; 2) в свадебном обряде - дружка, который произносил определяемые ритуалом приговоры, прибаутки17.

Отговорщик - 1) тот, кто огрызается, грубо отвечает; 2) знахарь, колдун, якобы способный избавить от болезни, порчи, наговора18.

Ср.: разговаривать - 2) заставлять сделать что-либо; 4) убеждать кого-либо не делать чего-либо, отговаривать19.

Итак, по материалам словарей очевидно, что в значениях слова «приговорить» и родственных ему сближены «слово» и «дело». Рассмотрим тексты, в которых используются эти слова.

- А на свадьбах-то... Если вот я знаткая, да он знаткой, нам уже места нету на свадьбе. И они как кошки сцарапаются, им не ладится, двум колдунам. Они тут борются, переодолить хочут друг друга. Если крепкий один, другой поддается. Чё только не делают. Туалет... зимой же это, туалет даже гложут. Они друг друга пошлют. Вот я передолила того мужика ли, бабу, она уйдет, в туалет отправит он ее, туалет будет грызть. В лохани помои пили.
Соб.: А вы видели?
- В лохани - нет, не видела, а вот печки, вот у нас старинные вот таки-те вот, крестьянски-те, знаешь, какие печки? За печкою у нас была дыра, ну, пространство там у нас, под стены, так неплотно. И вот на моёй свадьбе, точно, вот в Бузмаках, и он эту печину так ведь ест, кровища токо изо рта, и он все равно ест ее, гложет!
Соб.: То есть они сидели за столом, потом один встал и пошел грызть печку, что ли?
- Ну, дак, мало ли, за столом-не за столом... и вот слово за слово пойдет, и всё. Полезет печку глодать. Отвели, отговорили. Он тожно давай на столб лезти, это все у нас там на свадьбе.
Соб.: Два колдуна были у вас на свадьбе?
- Ну, вот два они сошлися как <...> А тут отговорили - дак он давай на столб лезти. Лезет ведь, гарабкатся, а чё, столбы-те, тоже пасынки ить были, по пасынку одно что лизит, старатся, дальше лизит... Тожно тоже кто-то все говорил: «Чё-де, ты сдурел ли, чё, почё ты лизишь?» - «А вот велят! Велят, велят лизти, всё равно велят.» <...> Это бесы-те, видимо, велят. «Велят, велят, надо, - говорит, - всё равно лезти» <...> Чужой-то лазил, это вот федотятский, были Федотята ли, Трошата, там деревни. Я не знаю, из которой деревни он был. Максим какой-то <... > Да вот - у того не была ни семья, ничё, жена не была, это он, Максим-то, так, токо бродячий был. А вот который у меня-то приговорщиком был дак, тот еще был ето, женатый. Хозяйка была, семья была.
Соб.: А того, Максима-то, звали на свадьбу? Или он незваный пришел?
- Он незваный пришел <...> Заволокся. Ну и...
Соб.: И больше не ходил?
- Больше, наверно, не ходил. (Смеется.) Или ходил ли, чё, не у меня последней, не у меня первой была свадьба-то ведь20.

- У Матвея вроде свадьба была <...> А чё, избушка тоже небольшая была. А почё этот Иван-то попал, все равно его никто ведь не звал? Ну, он туко чё-то теснотился-теснотился и его вытолкали из избы-то. Он вкруг телефонного столба дак как пригвозден, грязь истоптал. Ходит, обнимат столб-от, обнимат! Отойти не может! Дак он это грязь вытоптал дак. Надо-де оговорить человека токо, отойдет. Чё ведь, смеются, смеются дак. А пожалеть тожно человека... (Смеется.) Это исделан. А токо кто уж его испортил - не знаю. Вот шепчутся, друг друга...21

Итак, в быличках очевидна оппозиция приговорщик отговорили. Отговорить - значит, убеждать, освобождать от приговора, следовательно, приговорищик - это не только тот, кто говорит постоянно и прибаутками, но и тот, кто выносит приговор, заставляет делать, то есть, собственно, делает. Оба эти значения присутствуют в значении слова приговорщик, как это демонстрируют и верхокам-ские былички, и материалы словарей народных говоров.

Таким образом, в семантическом поле глагола «приговаривать» соединены значения «произносить заклинания» и «назначать кару», оба эти смысла также входят в область значений глагола «заколдовать». Эта особенность семантики глагола «приговаривать», на мой взгляд, оказывает влияние на содержание быличек с сюжетом «Дока на доку», наряду с нерелевантностью для текстов этого типа подробностей о том, что собой представляет слово приговорное: на первый план в рассказах выходит информация о действиях приговорщика (в более широком контексте - колдуна-победителя22) и о поведении побежденного колдуна. Иначе говоря, и особенность жанра быличек, и языковая полисемия приводят к тому, что пуантом устных рассказов, относящихся к сюжетному типу «Дока на доку», оказывается приговор не как заклинание, а как назначенная побежденному колдуну кара.

Она состоит в том, что более сильный колдун заставляет слабого совершать унизительные поступки: грызть на улице обледеневший туалет, хлебать из помойной лохани, испражняться в избе и т. п. Например:

У нас колдун в Першатах был дак, его направят дак - он уйдет, гавно грызет в туалете. То помои - у нас ведь скотину держим дак, помои-то пригорошнями хлебат помои, пьет-ест. Вот так направят, дак и так и делают они тут23.

Да, колдуны крепкие. Крепкие колдуны. Вот этот Ларивон, потом Макарка. Они у Харитона, у братана у Мишиного, сошлись вместе, и Ларивон оказался сильнее. И этот старик, зеньковский-то старик, в туалет ушел и там - в туалете ходят, такие столбы наклали - он сел вокруг столба, обнял его и гложет <... > И никто ничё ему не сказал. Кто-то потом сказали, что чё, мол, ты, дескать, тут делаешь? Дак он быстро соскочил24.

Колдуны встречаются друг с другом - один сильнее, другой слабее. И один заставляет другого то собакой лаять, то петухом петь, то еще чего-нибудь25.

Один колдун на свадьбе внушил другому, что он кошка, и тот караулил мышку у норки - долго караулил, весь замерз26.

Ср.: И вот оны давай споритца. И вот наш дед и говорит: «А ты хочешь, сейчас портки сденешь и в углу насерешь?» Вот, и етот мужик через несколько минут портки сдел, пошел в угол и давай срать в углу. Да, вот ето правда, истинная правда! О, как люди знали! Только ето колдуны. Ето колдуны27.

Ср. материалы Козловой и Степахиной:

Побежденный колдун гложет павшую лошадь, которую сам и завалил, ест пригоршнями траву (Б.1.3.1, ср. Б.II.1.6); ведьма сначала не может отойти от стомяка (столба, на котором висит умывальник), потом перетаскивает в подоле весь навоз, оставшийся от коней из свадебного поезда (Б.^6.2); колдун все время, пока идет свадьба, стоит в воротах дома жениха и не может сдвинуться с места (при этом он кажется гостям голым или просто очень мерзнет, так как дело происходит зимой, а он в легкой одежде) (Б.1.1.4).

Подобные истории рассказывают во многом ради этих подробностей, являющихся источником одновременно смеха и ужаса, дающих возможность психологической разрядки и удовлетворяющих на вербальном уровне потребность в зрелищах.

С другой стороны, не менее верно, на мой взгляд, и противоположное суждение - подобные тексты сами могут быть источником полисемии, когда на первый план у глагола «приговорить», благодаря быличке, выходит значение «назначить», «приказать», «заставить сделать». Таким образом, (магическая) власть слова предстает в быличках о противостоянии приговорщика и колдуна в трех видах - как власть слова приговорного (которого на самом деле может не быть) над колдуном, как власть слова текста над интерпретаторами - рассказчиками и слушателями, наконец, как власть текста над словом.

ХРИСТОФОРОВА О.Б.
ЧТО ДЕЛАЕТ ПРИГОВОРЩИК, ИЛИ ПОЛИСЕМИЯ КАК МЕХАНИЗМ ПОРОЖДЕНИЯ МОТИВА
Image
правда побеждает

Яробор M
Совет Старейшин
Avatar
Яробор M
Совет Старейшин
Reputation: 3519
Posts: 14273
With us: 6 years 9 months
Location: Казахстан, Алматы
Website Facebook Skype VK
  • Reply with quote
  • [phpBB Debug] PHP Warning: in file [ROOT]/vendor/twig/twig/lib/Twig/Extension/Core.php on line 1266: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable
    >−

#7by Яробор » 22 Jul 2018, 8:02

Е. Л. Капустина. "ЗНАХАРСТВО И КОЛДОВСТВО У НАСЕЛЕНИЯ МЕЖДУРЕЧЬЯ РЕК ЛУГА И ОРЕДЕЖ"

На протяжении экспедиционной работы в районе междуречья р. Луга и р. Оредеж в июле 2001 г. автором было опрошено 34 информанта, в возрасте от 61 до 95 лет, русских. Из них 13 предоставили информацию, относящуюся к теме сообщения. Автор наблюдала и зафиксировала процесс заговора от болезни как свидетельство сохранения традиции знахарства в исследуемом районе.

Знахарство — двойственное явление. С одной стороны, оно связано с народной медициной, с другой, оно отражает мифологические представления неселения данной области.

Знахарями чаще всего являлись пожилые женщины. Назывались они бабками, бабушками. Такая бабка была почти в каждой деревне, а иногда и не одна. Денег за лечение они не брали, иногда принимали подарки. В большинстве своем, люди говорят, что бабушки только лечат, а порчу наводят колдуны. Понятие колдун и знахарь разделяется в народном сознании. Колдунами, чернокнижниками могли быть и мужчины, и женщины. Часто колдунами были не русские или люди с нетипической внешностью. Они-то как раз и могли навести порчу — по своему умыслу или “на заказ”; хотя снять порчу или сглаз тоже могли. Колдунов не приглашали на свадьбы, чтобы они не спортили молодых, на похороны, чтобы они не тревожили мертвых и не вредили через них живым. Но к ним порой обращались за помощью — они могли отыскать пропажу, гадали.

Есть два мнения о знахарстве: 1. Знахарство — дар, передается он, когда старая знахарка умирает, т.е. по такому же принципу, как и передача знания колдуном (он ищет достойного преемника, чаще из родственников). 2. Лечить заговором учатся. В доказательство этой версии приводятся заговоры, которые используют обычные люди в “домашних условиях”. К знахаркам в деревне относились хорошо, хотя были сведения, что некоторые из них тоже наводят порчу. В отличие от колдунов, которые однозначно были связаны с нечистой силой, деятельность знахарок не считалось богомерзким делом, наоборот, они, как считаем, делали добро. Бабушки передавали свои знания только людям с “доброй душой”. Только один раз было зафиксировано, что за знахарство “Бог накажет”, как за колдовство: например, трудной смертью (для облегчения смерти колдуна либо частично разбирают потолок, либо вешают над кроватью кадку). Колдуны плохо кончают, у них неважное здоровье. Это связано с представлением о том, что тот, кто живет по совести — не болеет.

Процесс лечения состоял из рациональной и иррациональной компонент. Заговоры порой сопровождаются какими-либо магическими или чисто практическими действиями, причем первое неотделимо от второго. Вербальная часть заговора бывает 3-х типов: молитва, народный текст и их сочетание. Заговаривали как реальные болезни, так и сглаз, порчу. Хотя не все знахарки могли лечить последние. По способу воздействия на ситуацию заговоры можно разделить на повествовательные и императивные (просьба или приказ заступнику за больного или виновнику болезни).

В исследованном районе очень распространены заговоры от укуса змеи, причем как превентивного, так и лечебного характера. В первом случае обращаются к змее с просьбой не трогать, во втором вокруг места укуса водят камнем и заговаривают по-другому. Порой люди, заговаривающие болезни скота, не могли заговаривать недуги людей. Зафиксированы также заговоры от рожи, волоса, лишая, чесотки, прыщей, зубной боли, от бессонницы у младенцев, от сглаза, порчи, от нападения насильника.

Персонажами заговоров выступают явления природы (заря, месяц, лес), демонические существа (домовой и т. д.), животные (змеи), библейские персонажи (царь Давид), святые (св. Николай, Богородица). Порой они одновременно встречаются в одном заговоре. Место действия в заговорах (если упоминается): город Иерусалим, гора Вертеп, море-окиян.

Очень важной компонентой магических действий является вода: святая, непитая, утренняя. Ее пили, ею обмывали дверные скобы, скот, спрыскивали на себя и на детей. Порой на нее читали молитвы и заговоры от порчи. При заговоре от укуса змеи используют камешки, от волоса — прутики, водят по больному месту пальцем, чаще безымянным.

Заговоры и знахарство представляют собой тесное переплетение христианских и языческих элементов, реальных и магических действий. В районе междуречья рр. Луга и Оредеж эти явления не только не исчезают, но сохраняются и даже развиваются.
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Яробор M
Совет Старейшин
Avatar
Яробор M
Совет Старейшин
Reputation: 3519
Posts: 14273
With us: 6 years 9 months
Location: Казахстан, Алматы
Website Facebook Skype VK

#8by Яробор » 22 Jul 2018, 8:08

Е. Ю. Захарова "Знахарство и Колдовство На Северо-Востоке Кинигисеппского Района"

В обследованном регионе — Котельская, Кайболовская, Опольевская, Нежновская волости Кингисеппского района — местное население охотно говорило о знахарях и колдунах, многие приводили истории из своей жизни и жизни родственников и соседей. Информация от знахарей и колдунов получена не была, поэтому выводы сделаны на основе бесед с информантами, которые контактировали с ними.
В рассказах информантов нет четкого различия между знахарями и колдунами. Часто одного и того же человека могут называть одновременно и знахаркой, и колдуньей.

Тем не менее людей, слывших колдунами, в деревнях боялись, они были в какой-то степени изолированы, люди старались ограничить свое общение с ними. Напротив, к знахаркам шли за советом и помощью, о них информанты говорят с благодарностью и уважением. Знахарок называли также ворожейками, божественными женщинами, просто бабушками (и колдунами, и знахарями чаще были женщины). Знахари занимались исключительно полезной деятельностью, колдуны же могли и навредить.

Передача знаний и навыков проходила по материнской линии, но не обязательно от матери к дочери или от бабушки к внучке, они могли достаться в наследство более дальним родственникам, например, сестре невестки. Несмотря на то, что медицинские учреждения в данном районе существовали уже в начале ХХ в., информанты рассказывали о недоступности и даже непопулярности профессиональных врачей вплоть до 1940-50-х гг.: люди не видели надобности, а часто и не имели возможности ехать в центр, когда необходимую помощь можно было получить в своей деревне. К врачам же обращались в особо сложных случаях, например, когда требовалось хирургическое вмешательство.

Среди болезней, которые лечили знахарки информанты называли грыжу, рожистое воспаление, кожные заболевания (экзему, лишай, фурункулы, нарывы), избавляли от конского волоса, зубной боли, аллергии, боли в суставах, помогали при детской бессоннице (ночнице). Особенно часто упоминали грыжу и рожу. Для лечения рожи лоскут красного ситца натирали мелом и привязывали к пораженному участку тела, объясняя это тем, что красный оттягивает температуру. Один информант рассказал, как знахарка вылечила его от лишая; для этого она использовала иглу, водила этой иглой по коже, при этом что-то шептала и плевала. После трех посещений лишай прошел, причем сам информант считает это лечение иглотерапией. Знахарки лечили не только людей, но и скотину, например, одна информантка рассказывала, как такая бабушка вылечила ее корову от вздутия, уколов ее шилом. Для лечения знахарки использовали святую воду, которую заговаривали и давали людям пить или окроплять больных и помещения. Делали заговоры и на соль, сахарный песок. Ворожейки применяли различные травы, мази, настои, при лечении что-то шептали, читали молитвы. В целом методы лечения держали в секрете.

Большинство информантов говорили, что знахарки не брали денег за свои услуги, принимали только подарки. Одна информантка рассказывала, как ее бабушка шла в другую деревню к знахарке и несла с собой яйца ей в подарок. Но на полдороге она пожалела и решила оставить часть яиц и положила их в кочку с тем, чтобы забрать на обратной дороге. Знахарка, сделав что нужно, в конце сказала: “Что оставила, не вернешь”. Та не придала этим словам значения, но, решив на обратном пути забрать спрятанные яйца, вместо них нашла в кочке кучу змей.

Колдуны же, в основном, не занимались лечением. В зависимости от своей деятельности они считались “злыми” или “добрыми”. “Добрый” колдун мог вернуть пропавшего человека или корову, мог свести людей, приворожить. Колдун мог заговорить человека, и тот становился неуязвимым. Одна информантка рассказывала, что колдунья из их деревни заговорила свою дочь, и хотя в 1930-е гг. вся семья была расстреляна, дочь осталась в живых. “Злой” колдун мог наслать болезнь, сглазить, навести порчу или сделать вредоносный заговор. Колдуны портили свадьбы, могли заставить мужа уйти от жены и т.п. Колдун мог принести вред и скоту: отнять у коровы молоко, сделать так, что она заплутает, заболеет или погибнет.

Для борьбы с колдунами обращались к более сильным, которые могли отколдовать. Существовали и превентивные меры: боясь сглаза, люди старались, чтобы никто посторонний не приходил во время дойки, обязательно закрывали подойник марлей.

По рассказам, колдуны тяжело умирали, чтобы помочь им, снимали несколько досок потолка, часто “три потолочины”. Одна информантка сообщала, что колдунья из ее деревни не могла умереть, пока над ней не прочитали молитву.

О современных колдунах и знахарях информанты почти не рассказывают, хотя и указывают на то, что они еще сохранились. Конечно, это не массовое явление, но к знахарям обращаются до сих пор или, по крайней мере, знают об их существовании.
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Яробор M
Совет Старейшин
Avatar
Яробор M
Совет Старейшин
Reputation: 3519
Posts: 14273
With us: 6 years 9 months
Location: Казахстан, Алматы
Website Facebook Skype VK
  • Reply with quote
  • [phpBB Debug] PHP Warning: in file [ROOT]/vendor/twig/twig/lib/Twig/Extension/Core.php on line 1266: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable
    >−

#9by Яробор » 24 Jan 2020, 16:52

БРАНЬ, РУГАНЬ — форма речевого поведения, наделяемая магической силой.
Матерная Брань, с одной стороны, табуирована, с другой — ритуализована в семейных, календарных и земледельческих обрядах. У славян матерная Брань обычно оценивалась как черта мужского поведения. Согласно восточнославянским легендам, мужчина получил право ругаться в награду за почтительное отношение к Богу (указал ему дорогу), в то время как женщине запрещено матерно браниться, потому что она ответила руганью на вопрос Бога. В древнерусской апокрифической литературе и народной традиции (главным образом, южнорусской и полесской) запрет на матерную Брань связан с представлением о том, что она оскорбляет Мать-сыру землю (см. Земля), Богородицу и родную мать человека. От матерной Брани земля сотрясается, горит, проваливается; .матерная Брань тревожит родителей, покоящихся в земле.
Существовали временные запреты на Брань (например, в сакральные дни — в Сочельник, на Пасху, в первый день сева, во время грозы). Запрет браниться в определенных местах объясняется тем, что Брань оскорбляет локальных духов-покровителей: нельзя браниться в доме и в лесу (этого не любят домовой и леший), там, где висят иконы, стоит печь. В Полесье недопустимым считалось бранить женщину (от этого под ней горит земля). У русских считалось опасным бранить детей (на «том свете» дети отвернутся от родителей; ребенка, которого выругали «черным словом», могут унести злые духи).
Как греховное, нечистое поведение Брань соотносится с демонологическими персонажами: бранятся домовой, богинка, вампир. Брань людей привлекает нечистую силу: в дом, где люди ругаются, проникают бесы, ангелы же покидают такое жилище.
Брань широко используется в роли оберега: ею прогоняют лешего, домового, русалку, ходячего покойника, вампира и т.п.; отгоняя градовую тучу, сербы бросали в нее молот и матерно ругались. Бранить могли человека (животное, предмет), которого хотели уберечь от злых сил. Сербские женщины при посещении роженицы бранили младенца, чтобы не сглазить его. Непристойные слова входили в македонские «пчелиные» песни, исполняемые в момент вылета нового роя, чтобы его не сглазили.
Брань в святочном обряде могла произноситься колядниками в адрес негостеприимных хозяев. Брань была важным компонентом пародийных святочных игр: во время игры «в покойника» у русских «отпевание» состояло из отборных ругательств. На Смоленщине, сжигая чучело Масленицы, принято было бранить ее; проводы масленицы сопровождались непристойными шутками и жестами. Непристойная Б., срамные песни, сопровождаемые заголением, исполнялись накануне Троицы, в Духов день (Смоленская обл.), Семик (Поволжье).
Брань в земледельческих обрядах имеет целью обеспечить плодородие земли и охрану посевов. Перед началом сева в Полесье рекомендовалось троекратно выругаться матом; в Пермской губернии сеятель раздевался донага и ударял мешком из-под льна по своим ногам, произнося непристойный приговор.
Употребление обсценных слов и выражений в свадебных шутках, песнях и приговорах связано с общей эротической окрашенностью обряда и ритуальными действиями, направленными на обеспечение плодородия и охрану от злых сил.
Некоторые свойства Брани (отраженные в ее эпитетах: крепкая, злая, едкая), могли использоваться в магических целях. В Полесье матерятся при изготовлении водки, чтобы она была крепкой. Украинцы Галиции, выкапывая растение «сонная одурь» (беладонна), проклинают и бранят его, чтобы увеличить его ядовитую силу.
Успенский Б.А. Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии // Успенский Б.А. Избранные труды. Т. 2. Язык и культура. М., 1994. С. 53-128;
Русский эротический фольклор. М., 1995.
Славянская мифология. Энциклопедический словарь . Издание 2
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Яробор M
Совет Старейшин
Avatar
Яробор M
Совет Старейшин
Reputation: 3519
Posts: 14273
With us: 6 years 9 months
Location: Казахстан, Алматы
Website Facebook Skype VK

#10by Яробор » 24 Jan 2020, 16:54

Колдун
Колдун — человек, которому приписывается способность магического воздействия на людей и на явления природы (ворожба) с целью
повлиять на сложившиеся отношения и изменить их баланс в свою пользу.
Колдун — это, как правило, гендерно маркированное амплуа (мужчина), хотя в нарративах, описывающих вредоносные магические практики в Ульяновском Присурье, речь может идти и о женщинах-колдуньях
В большинстве случаев считается, что действия колдуна имеют негативные последствия и вызывают «порчу» людей, урожая, скота. Реже «свой» колдун может обеспечивать защиту от «чужого» колдуна, безопасность совершаемых обрядовых действий (например, свадьбы) или охрану имущества обратившихся за помощью односельчан. В этих случаях колдун может описываться как позитивный персонаж.

Читать далее...
«Он такой хароший, всягда апрятный, аккуратный, бародка у няво такая красивая. Прям заглиденья. Ну, в церькву хадил. Эта я вот помню. Сад у няво был хароший, яблаки. И таких яблакав, бывала, в церкву придёт принисёт и давал толька детям. Бальшим никаму ни давал. Вот эта я ищо помню, мы ищо хадили с тётей, то он эта мне яблачка дал. Вот он аташёл, а ана мне гаварит: “Доченька, ни бири яблака-та”. Баялись яво. Дамой пришли мы с ней, выкинули эта яблака, ни ели. Ну, всё равно я взяла. Ну, дитя´м-та он уж, наверна, ни будит плоха-та делать? Вот паэтаму он дитям и давал» [ПЕВ, с. Лава; СИС Ф2009-17Ульян., № 104].

Существует целый корпус нарративов о том, как становятся колдуном. Неофиты должны преодолеть некие препятствия или пройти через
непреодолимые для обычного человека испытания. «“Ани, — гаварят, —
вот лягушка растваря´ т, — гаварит, — вот такой агняный рот, и вот чириз
этыт рот ани, — гаварят, — пралазиют, када учацца калдавать”. Эта вот я
слыхала, гаварили. Вроди, где-та в доми учацца ани. <…> “Па-всякыму, —
гаварят, — кувы´ркаюцца, — гаварят, — лазиют то пад стол, то пад кравать вот, то вот так вот”. И: “Кака-та лягушка вота, как агняный рот, — гаварят, — аткрывает”. Может, эта врут, ну я слыхала…» [ЛНИ, с. Палатово;
МИА Ф2001-18Ульян., № 8-9].
«В лягушку в пóдпали лазили. Вот жаба, — гаварит, — там была. Жаба — эт лягушка. Вот. И ана жила в пóдпали. Ана, гаварит, бальшая! Вот эт, главный, уж и гаварит: “В жабу пралезишь, в ниё туда, прям в рот-та уж. Да. И вот уж тагда калдун будишь. Калдун”. И вот он калдун если, если яму нады калдавать, то нады лезть в эту жабу! “Из этый, — гаварит, — жабы кагда вылизишь, тада будишь калдун. Чириз эту лягушку ыбязательна! Эт тада будишь калдун!” — эт главный, главный уж гаварит» [РТТ, с. Чумакино; СИС Ф2000-10Ульян., № 18–19].

В качестве ключевого испытания колдуна часто называется нанесение
вреда близким родственникам. «А жон у ниво нé была. Была адна жана —
перьва. Перьва жана, а вот, видна, всё гаварят, кагда принимают эту [=колдовскую силу], то нада каво-та умиртвить сваиво собствинныва. И он иё умиртвил. Да» [ПЕВ, с. Лава; СИС Ф2009-17Ульян., № 104–111].

Рассказы о колдунах насыщаются конкретными деталями, что повышает их достоверность и степень эмоционального воздействия на слушателя.
«Вот у нас тятинька россказывал: вот один мужик уж, вроди, он пожилой
был или какой был — ни знаю, толька нады иму пиридать уж [колдовскую
силу]. <…> И вот и говорит [молодому односельчанину]: “Вот, давай я тибя
научу, и ты будишь, — мол, — эдык делать!” А учицца-та приходил — на
задах был у ниво. Там никто их ни видит, никто их ни слышит. Вот он и
говорил. Он, можа, скажит: “Повтори!” — или сделыицца там, можа, чово-та или чово. Никто их ни видит. А потом эту молитву, можа, скажит.
<…> Да вот он, грит, жинился, этыт паринь-та. И эта: как двянаццать часов — и от жаны уходит, как двянаццать часов — и от жаны уходит. Ну, и
старик уходит в омёт-та — яво там ждёт. Вот. И эти, видна, — мать, свякровь-та с свёкром-та (ни яё мать, а яво — и отец, и мать) ни знали, можа. А потом она, сноха-та, говорит: “Он ведь, — грит, — как двянаццать часов, тятинька там, мамынька (бывала, там звали: “тятинька” да “мамынька”), ведь как двянаццать часов, так и уходит. И ни знай куда, — грит, — и где находицца. А потом, — грит, — приходит”. А тут говорили, што, мол, вроди, видили ёво с нём — чово-то он ёму вот [делает]. И вот тут, говорят: “Ну, давайте, — грит, — слидить! Ни спити!” — грит. И вот он, как двянаццать часов, он встал и собрался. Собрался и отец. А отец уж, наверно, лёг уж готовый: эта покуда собирацца, одивацца — он куда убижит? Тем болие молодой! Он толька дверью, грит, хлопнул, и отец хлопнул. Он пошол: куды повёрнулся, и он за нём. И он ведёт-ведёт — и к этому омёту, гыт, подвёл. Ну, он подходит, там старик спрашиваит: “Пришол?” Он грит: “Пришол!” Ну, он там ёво научил, чё-та они там говорили. Стал, видно, из омёту выходить-та. Грит: “Вот, иди и испорти! Вот войдёшь в избу, скажи: Мама! Вот. Она откликнёцца, то всё, ты иё испортил. А если мать ни откликницца, то, — грит, — говори: Па-ап, там, тять ли! Мать ни откликницца, отца кликни. Если отец откликнёцца, то всё: ты иво колдуном сделышь или испортишь!” — портют, наверно. Вот. “Если, — грит, — отец ни скликнёцца, ты, — грит, — жону кликни”. Отец-то у омёта стоял и всё услыхал эта. Вот. Он сына-та опиридил. Бёг и бёг, пришол и говорит: “Щас он взойдёт в избу, смотрити ни калякайте! Он будит кричать: Мама! Папа! Тибя, — на снохута, — ни откликайтесь!” Он когда взошол, и они, грит, ни откликнулись. Да! Он, грит, головёшкой сделылси! Он ни смог сделать-та. Они подслушали, он ни смог» [ХФИ, с. Сухой Карсун; СЕВ Ф2004-30].

Колдун может передать свои способности («силу», «знание»). Передача
обычно происходит при приближении смерти колдуна (см. еще Погребение). Если колдун не передаст свои силу и знания, он будет умирать мучительно и долго. «Калдун, он можит умиреть, он быстра можит умиреть, но толька если у няо калдавство хто пириймёт.Абязатильна нада пиринять! А если тока ни пириймёшь, у няо ни вазьмёшь эта калдавство, он мучицца очинь долга. Он можит дажи ниделю тамицца. Но всё-таки всё равно памрёт он! Он памрёт жи, ни биссмертный! Но ани долга ни умирают! И дажи канёк у избы паднимают у нео, штоб помир» [АПА, АМИ, с. Кадышево;
КАН, с. Сухой Карсун; МИА Ф2004-22Ульян., № 4].

В некоторых случаях подчеркивается особый характер обучения колдовству: мужчина передает знания мужчине, а женщина — женщине.
«А один паринь пришол из армии и вот ездит и ездит к этай Грушиньки
[=колдунье] на лашидé: “Я к тёть Груши, — ну, он пряма говорит. — Я вот
у ниё хочу тожи вот каку-то молитву взять!” Вроди, мол, тожи кылдывать
или чово-та вот так вот. Ну, а тут говорят [в селе]: “Ничиво у ниё ни получицца: здесь толька мужику надо брать у мужика! А у женщины, — гыварят, — женщине. Никак, — грит, — она ёму ни отдаст”. Вот. Она и правда: тут уж она помишалась. И мучилась она, ни мучилась — она долго тут как-та ни в сибе была» [ХФИ, с. Сухой Карсун; СЕВ Ф2004-30].

В корпусе традиционных верований выделяются устойчивые сюжеты,
связанные с теми способностями колдунов, которые, по мнению носителей традиции, наиболее ярко подчеркивают их вредоносную сущность. С такого рода сюжетами связано поверье о том, что колдуны могут отнять молоко у коровы «Малако атнимали на хаду! Я ни знаю, какии люди, но атнимали малако, тожи слыхала. Вот свякровь мне часто рассказывала. Гаварит, карова была у них больна хароша, видéрница. “Прям, — гаварит, — видерница, даила, — гаварит, — в вядро! У них в коннае вядро, — конны-ти вёдра, ани двинаццать литрав были, читырнаццать в них, если с краями, — и вот, — гаварит, — даила. И вдруг, — гаварит, — малако у нас прапала”.
Нет и нет малака, нет и нет. Тожи пригласили какова-та старика, какова-та татарина. И он, гаварит, сказал: “Ни будит у вас малака! У вас ано атнятóя малако. Пиридадити в другии руки, будит даить”. Так и сделали. Продали в другоя сяло, Никалаевку, и карова даила. А патом те-та и спрашивают йих: “Што, — мол, — вы продали карову-та? Што за причина? Маладая, харошая, даит харашо, никаких признаков нету?” Мы, гаварит, сказали йим: “Вот у нас какая была причина. Вот атняли у нас малако”. — “Ну, — гаварит, — а у нас даит, што и даила”. Бы´ла такоя. Эта вот свякровь часто рассказывала пра эта дела» [КМД, с. Пятино; ЧМП ФА УлГПУ, ф. 4, оп. 12, 2001].

Воздействием колдовства могут объяснять различные болезни и недомогания. «Вот у миня, у матири — десить чилавек ана нас радила, а малака у ней не была. Ни аднаво грудями ни кармила, в рот ни клала сиську. Кармила пузырёчкам толька. Первава радила в триццать шастом гаду мальчишку и стала, вроди, кармить. А он зяват [=кричит] и зяват, и зяват. Раньши-ти в бальницы-ти ни радили, с бабкими радили дома. Зяват и зяват. А свякровь, гаварит, была такая шустрая, здаравущая, ана и гаварит: “Наська, эта штойта у тибя рабёнак арёт и арёт? Галодный, наверна?” Ана гаварит: “Ну, штой-т двоя сутак, а галодный? Я кармлю, вроди, яво”. Папробывали — малака-та нету! И сразу начали давать кипячонава малака с вадичкай, разбавляли и кармили. И всех да единава так. Тожи куды-та иё вазили за Сурой. Павизли иё, там был старик, варажил. Он ей сказал: “На первам шагу малако атнятóя, кармить дитей ни будишь. Ражать будишь, кармить ни будишь”. Вот такоя тожи была. Вот всё эта с маей матирью была. Восимсят лет ей была, ана памярла! За восимсят лет многа будит ведь всяво» [КМД, с. Пятино; ЧМП ФА УлГПУ, ф. 4, оп. 12, 2001].

Чтобы снять «порчу», необходимо обратиться к другому, более «сильному» колдуну. Он поможет «отворожить» корову, вернет ей молоко, снимет
порчу с человека. «Бы´ла, бы´ла, и многа бы´ла! Вот отымут у каво у карови малако. У нас у самих, вот мы жили. Я ище у дивчонках была. Карова хароша была. И вот сам этат Кузьмич, ёо мать, Дáря, ана мылако атняла у нас, у карови. Мать гаварит: “Батюшки! Даря, — гаварит, — была, паглидела, и карова-та ни дала малака нонче!” Я гаварю: “Как, мам?” — “Ни дала, — гаварит. — Калдунья была. Значит, ана знат чаво-та”. Ну всё, ана пашла за другой [колдуньей]. А та, старуха, из калдунов атвараживала. Ана иё привялá, ана гаварит: “Ну как же! Как же, Марея, — гаварит, — ты-к видишь вот, Дарька эт сделыла всё! Ана, — гаварит, — атняла у карови-т малако!” Ана гаварит: “А, батюшки! А как жа?” — “Ничёо, — гаварит, — мы сделаимси!” И ана нам хадила иё варажила. Ну, даить ана чё-т начала апять. И мам апять ни стала иё привечать, Дарью, калдунью. Бы´ла, была эт, была дялóв!» [ЛНИ, с. Палатово; МИА Ф2001-18Ульян., № 11].


Источник
Традиционная культура Ульяновского Присурья. Этнодиалектный словарь. Т. 1-2 / колл. Авт. : И. С. Кызласова (слепцова), А. П. Липатова, М. Г. Матлин, И. А. Морозов, Е. В. Сафронов, М. П. Чередникова и др. М. : Индрик, 2012. 656 с.


Доказательством «силы» колдуна считалось совершавшееся им «чудо».
Это могло быть некое наваждение или виртуальное препятствие на пути
человека, которому колдун демонстрировал свои возможности «Вот эта вот пра няньку Зиньку тожи ана рассказывала. К ней хадила, значит, маей свякрови тётка. С ней ани были тожи [подруги], ана была, видна, стара дева, и ана к ней хадила. А идти чириз ключ: там авраг, и ключ тикёт, и мост. И вот ана [=тетка] пашла ат ниё, ана гаварит: “Иди, иди, щас вирнёшься, — эт нянька Зинька ей гаварит. — Иди, иди, щас вирнёшься!” Эта даходит: “Лошади, — гаварит, — стяной! Идут лошади, ни магли, — гаварит, — пратти!” Ана к ней вернулась, гаварит: “Ненька Зинька! Да эт чаво? Эт наверна у
миня в глазах ни знай чаво. Вот так и так”. Ана, гаварит: “Ха-ха-ха!” Пасмиялась и ни знай чаво ана сделала, гаварит: “Иди, иди, щас прайдёшь! Ничаво ни будит”. Пашла — никаких лашадей нет, ничаво. И с тех пор, гаварит: “Пфу, на эту падружку, ни пайду больши!” Вот такоя была. Эта тожи свякровь мне рассказывала» [КМД, с. Пятино; ЧМП ФА УлГПУ, ф. 4, оп. 12, 2001].
«А тут, если машина едит, и если он выпить захател, и машины вставали. Встанут машины (в Горинки ездили) — и всё! Мама падходит (магазин
тут на бугаркé был), падходит, гаварит: “Ну чаво? — а гóринских ана знала, горинска жи. — Вы пакупайте ему таперь бутылку, тагда паедите”. Вот адин пашол, гаварит: “Дядя Павил, выпить можна у вас тут, я куплю бутылачку?” — “Да можна”. Ну, выпил, всё, и гаварит, яво угащаит: “Ну, эта тибе, а эта нам, — гаварит, — нильзя пить-та за рулём-та”. Выпил чуть-чуть [шофер]. Ну, и он [=Павел] гаварит: “Иди, иди, иди, щас и паедишь!” И паехали. Две машины у них были, тожи паехали. А так ни завадились. Вот такой он был, да» [ИМФ, с. Жемковка; СИС Ф2007-04Ульян., № 37, 43]. «Вот у нас в Кадышиви <…> дядя Кабáнав-та, а у няво тёшша была калдунья. Ну вот. Ана Дедушка из с. Русские Горенки с внуками. жила у них паследне время, стáринька была уж. Вот Нюрка рассказывала:
“Вот, — гаварит, — мамка пашла к ним, скричал иё хто-т: “Айда-ка, — гаварит, — айда к нам!” — Я глянула, а ана, — гаварит, — вот пы избе, па стянáм вот и ходит, кругóм пы стянам. Ага. Сама ходит пряма вот пы стянам кругом. Вот тако видéние даёт”. Ты думашь, правда што ль ана пы стянам идёт? Вот ана абмарочила — видения. Эта ана вот замарочила иё» [АПА, АМИ, с. Кадышево; МИА Ф2004-22Ульян., № 3].

Иногда подобные «чудеса», совершаемые колдуном, расцениваются как
насмешка или шутка, направленная, в том числе на близких ему людей.
«Рассказывали вот тоже — калдун эт. Сидел дедушка у двара. А из Суховата ехал придсидатиль. “И вот, — гаварит, — ни даехал так, ну, шагов пять, — гаварит, — да ниво. И эта лошадь-та, — гаварит, — грох! В упряжки. В растяжки [лежит], — гаварит, — и дым, пар ат ниё. Ну, а придсидатиль скачы´л с лошади-ти и, — гаварит, — бегат, кричыт! Чаво с лошадью-ту сделылась? В растяжку! А этыт, старик вот, — гаварит, — сидит у двара-та. Гаварит: Ни биспакойтесь! Щас вот палижит, палижит и встанет и пайдёт. Ну, едва-т с полчиса ана палижала, встала, — гаварит, — эта лошадь-та и пашла”. Шутют, да, шутют. Шутили многа! Ну, вот, калдуны — шутют» [КАН, с. Сухой Карсун; АМИ, с. Кадышево; МИА Ф2004-22Ульян., № 7].
«Канешна, делал. Вот у матирей и малако атнимал. Вот если ради´ т там кто, если што-та, он атымит малако. И у каров атымал. И всё, што угодна, мог сделать. И выличит. Вот, хто яво знаит. У нас вот адна тётинька, он иё уж больна любил, он вот на горке живёт, а пад горкай у нас была эта — паласкали бильё, “канава” называицца. Тут вот канава, а па крáишкам лавачки. Вот на лавачку вот встаёшь и палошчишь. Если он там стаит на гаре, он иё абизатильна в воду пустит, ана туды упадёт. И стаит улыбацца. “Ну, Андревнушка, вылязай, искупалась! Видь ты всё равно эту юбку-ту будишь паласкать”. Шутник, да»
[ПЕВ, с. Лава; СИС Ф2009-17Ульян., № 104–111].

Иногда колдун мог выступать в роли знахаря: к нему обращались в случае болезни. «Ой, он ужасна был сильный, ужасна сильный, сильный! Я лична сама вот к няму хадила. Ну, эта дивчонкай — мне, помню, зубы балели. Иду с рёвам. У няво тут, эта вот шастóк, и манинькая вот такая скамеичка: “Садись, милинькая, садись!” Видь стáры-ти всё эдак: “милинькай” да “сладкай”. Ряву´ ни знаю как! “Ни плачь, мая сладкая, сичас, сичас я тибе луку…” Чаво он тут пашиптал? И эту лу´кавку ка мне на зуб палажил. И я прям там и уснула у няво. И больши он ни балел! Выличил, всё вот крошками [зуб выпал], крошками, и нисколька ни балел. Сильный был дедушка. Царство яму нибеснае»
[ПЕВ, с. Лава; СИС Ф2009-17Ульян., № 104–111].

Необычные способности колдунов проявляются в их особых отношениях с мифологическими персонажами: например, по рассказам, некоторые колдуны могут останавливать «летунов» (см.). «У нас здесь вот был
вот адин, вот он умер. Он с двинаццатыва или с чытырнаццатыва года был ли — Аляксандр Иванывич Сызранцев. Мы были девачкыми, жили на адной улицы, толька мы туды, в канец, к Арапывки жили, а он сюды маненька к сиридини. А раньши эта хадили калату´шили [=колотили бельё]. Мы сидели, значыт, и литит вот, как красный шар, и хвост. А он гаварит: “Вот, щас я пайду истанавлю´ !” Он истанавил яво и с нём стал разгаваривать. Ага. А мы сидим все у двара, все напугались, прижались к друг к дружки. Пагаварил он с нём, а время-та уж, яму нада ухадить. Он гаварит: “Пусти миня! Мне уж время-та вышла”. А он гаварит: “Больши ни хади! Если будишь ищё прилятать сюды — разабьёшьси!” — вроди таво. Вот. Он пришол, мы гаварим: “Дядя Сань, — ну, мы яво дядей Саней звали, — кто ета был?” А он гаварит: “Эта Панька Тирéнтьив прилятал, — грит, — к тёти Вери Тирентьивай”. Я гаварю: “Да Панька-ти у ней умир где? На Дальним Вастоки!“ —
“А всё равно, — гаварит, — вот паявилси. Я, — гаварит, — яво истанавил и
запритил яму”. Астанавливали, разгаваривали с пакойниками, эта была»

[АЕП, с. Княжуха; СЕВ Ф2007-14]. Колдун знал особые — заговорные — слова, которые он не имел права разглашать другим. «Если расскажишь, то ни будит пользы» [ТАИ, с. Аркаево; СЕВ Ф2010-8].

В традиционном обиходе к помощи колдунов прибегали при разрешении конфликтов, для врачевании недугов, которые возникли в результате «порчи», в целях защиты от воздействия природных стихий, от вмешательства других колдунов Наиболее случаем использования колдунов в семейной обрядности, является их присутствие на свадьбе «Колдуна-то на свадьбу первым гостем приглашали, под образа сажали. Боялись их больно: могли и портить, и скотину отравляли» [КВА, с. Княжуха; ТГВ ФА УлГПУ, ф. 17, оп. 2, 1981]

«Вот в Сасновки гуляли. Эта гадов, наверна уж все сорак. И вот мы, значыт, гуляли — я прасватывал дваюрадну сястру туды. И у меня там дваюрадный брат — там и мать яво жила, и щас две сястры ишшо там живут. Ага. И вот мы сели, значыт, за стол — все сидели мы, все гости у жениха, к жиниху пришли. Ага. Сват вышал, значыт, средь избы и начыл абъивление давать. Эт свёкар — у няво-т сястра выходит замуж. Ага. Гыварит: “Таваришши сродники, давайти правидём кампанья, штобы люди завидывали. Штобы никакех причудав у миня в даму не была”. Ага. А тут двое сидят, значыт, в старане. “Нету, нету, ни будит никакех причудав!” — ане гаварят. А мы с Иванам-ти вмести сидели — эта брат он дваюрадный, яво Иванам звать. Я гаварю: “Иван, эта он зачем жа вот абъивлят, штобы никаких причудав, так, штобы нихто ничао ни смиялись, штобы всё па-нармальнаму?” — “Эт, — гаварит, — калдун! Ане, — гаварит, — оба калдуны!” Я гаварю: “А чао ани, какую афёру ани сделают?” — “Ане вот щас, — гаварит, — или жениха, или нивесту, или тибя, вот ты сидишь, вот на тибя, — гаварит, — сделают. Штаны скинишь, всё разганишáсся, будишь плясать. Напляшисся, напляшисся, — гаварит, — штаны наденишь, брюки апять наденишь и сядишь за стол, и апять тибе будут паднасить выпивать. Спраси тибя, скажут: Вот ты был едри-т! — Ды штоб и я эт сделыл? И ничао ни помнишь”. Вот так да, да, да. И вот и щас вот эт Сасновка на перьвам мести пы калдунам-ти. И щас там, видна, этый хряновинай-т занимаюцца. Ани эт пиридают друг дружки!» [АПА, АМИ, с. Кадышево; МИА Ф2004-22Ульян., № 8–9].

Присутствующий на свадьбе колдун способен не только сорвать обряд, но и испортить будущую семью «Калдавство. Эта вот тада вот этих, маладых тока выводят. Тока выйихали вот из варот — раньши-ти вить были ны лышадях, с калакалами! А был как старик калдун. Перьвыми дружка с палдружкай выехали, патом маладые. Дружка с палдружкай всё-тки аны уехали. А маладыи стали выйижжать — жирибец был, на жирибцах! — сразу вот этыт жирибец в варатах упал и сдох. Малады астались в санях. Ну, што? Ну, свадьба-т прадалжалась тада, а жить-та им КОЛДУН 573 была плоха. Жизни никакой йим не была. Ани плоха жили, муж с жаной, он им сделал…» [ЛНИ, с. Палатово; МИА Ф2001-18Ульян., № 7].

«Вот, примерна, эти вот калдуны. Щас вот сабирают маладых. Щас на машинах на лигкавых, а раньши, значыт, ны лышидях. Самых хароших лышадей парами запрягали. И вот нивесту сабирают, и ва дваре ани садяцца, знашит, с жинихом на павозки. Вот. И варата атваряют и выйижжают. И вот, значыт, эт сабрали к увала, наридили нивесту и яво, значыт, кастюм он надел, эт нарижонай. “Айда, садитись!” Пысадили, аткрыли варата — лошади ни идут. Ни идут, да и всё! Ни идут. И так, и сяк, и за-пад узцы, и па всяки — ни идут лошади! Чаво делать-ты? А раньши на агарóд была калитка. Вот задней дверью через гарод выйижжают, а патом уж в улицу. “И там, — гаварят, — вот он закалдавал, эт калдун. Ни пайдут ни адна лошидь!” Вот. То и там, в задню дверь, значыт, ни выйидишь. Да тех пор, када уж он атпустит. Вот атпустит, знашит, и уж в калитку выйидут лошади-ти. Вот так вот!» [АПА, АМИ, с. Кадышево; МИА Ф2004-22Ульян., № 8].

Поэтому колдуна старались не пустить на свадьбу. «Ну, старик уж был, старинькый уж был, старинькый. Интиресный был, да. Кагда свадьбу начинают играть, яво запирали в баню. Баню там ему истопют и закрывали. Все три дня закрытый в бане спал, ни выпускали. А то вот он ни даст маладым жить, ане разайдуцца» [ИМФ, с. Жемковка; СИС Ф2007-04Ульян., № 43]. Колдун может испортить молодых, даже если является их родственником. «У нас адин задумал жаницца. А у нёо хрёстный был калдун. Ну, вот на запой, запой был — тут призывают и хрёстных. Хрёстных призывают. И он яму тока пахлопал вот пы пличу. И адно гаварит: “Сынок, хрестничик, женисся?” — пы пличу. И с ём сразу сделалась. И ён ни жинился… год целый патом. “Запили”, а жиницца-ти вот. Ездили, ездили па варажия´м, ездили па варажия´м, и ничёо яво ни выличили. Патом он жинилси. Жинилси. Дваих дитей ани родили тада, двоя у них была. Взяли яво в армию, и с нём в армии случилась эта, с галавой у няо случилась. Яво паслали в камандировку, и он зашол в стару уборну и застрилиси там. Вот. Пагиб. Ат хрёстнава пагиб. Ани, калдуны-ти, как? Ани этак. Он любит и тибя испортит. Вот любит и испортит. Вот так» [ЛНИ, с. Палатово; МИА Ф2001-18Ульян., № 7, 8].

Мотивация подобных действий может быть разной — от мести за личную обиду (например, за то, что его не пригласили на свадьбу) до желания продемонстрировать свою «силу». «Ну, у нас калдун был, свой. Зюзюкин Павил Иваныч. Эта вот настаящий калдун. Он всё мог сделать. И выличить можит, и испортить можит. Вот, бывала, с пастелями ездиют, на лашадях видь ездиют, сичас вот на машине, вот первая тройка едит, эта толька едут девачки с зеркалом. Если да яво дома даехали, все встанут кони — и на дыбы! Ни с места! Ну, пайдут: “Павил Иваныч, ну, пусти!” — “С Богам!” И апять все паедут» [ПЕВ, с. Лава; СИС Ф2009-17Ульян., № 111].

В контексте календарной обрядности колдуны чаще всего упоминаются в связи с оборотничеством «Да-а, можит. Можит КОЛДУН и в кошку, можит в сабаку. У нас вот адна была женщина — вот умярла, тожи умярла. Снаху тада ана испортила. Нихароша была. А магазин у нас вот был вот на праулки — яво щас нет. И предсядатель калхоза — яво тожа нет, все паумерли. И ана абратилась этай, сабачонкай чёрнинькай. “Бегат и бегат, — гварит, — бегат и бегат, па акошкам бегат, па акошкам бегат”. А он знал, што ана эт калдунья. “Эт, — гварит, — ана бегат! Я, — гварит, — иё паймаю!” Он иё паймал. Паймал и атрезал ей уши. Атрезал ей уши, и ана долга хварала, очинь долга! И пиристала бегать. А вот бегала ана. Ани делаюцца как-т кошкими, сабакими. Делаицца как-т вот калдун-та он. Вот как он делаицца? А Бог их знаит, ани как?» [ЛНИ, с. Палатово; МИА Ф2001- 18Ульян., № 8].

«У нас толька вот пириварачивался мущина, как свинья. Эта вот точна. Да, свиньёй пириварачивался. А то бривном сделацца. Мамина дваюрадная систра жила у них в снахах. А мужа-та убили, а у ней девачка асталась. Вот адна жила. А он выйдит, ну, ана гаварит: “Куды уходит, и ни знаю”. Адин раз мы шли вот са святкав, а за нами бривно катицца, па нагам-та. А мы кричим, дивчонки! А с нами женщина была ищо, ана кричит: “Дядя Павил, ты матряй ни пугай дивчонкав, хватит, виртайся!” То сабакай нарядицца, то волкам. Мама адин раз — волкам наридился — сидела на этим, на масту-та. Мост видь там чириз речку-та у нас. Вот он такой был» [ИМФ, с. Жемковка; СИС Ф2007-04Ульян., № 37, 43].

Колдун использовал превращение, чтобы запугать неугодных ему людей или выразить недовольство их действиями. «Калдуны были! У нас многа их была, пално была. Карóвай преврашчались, и лошадью преврашчались, и этим, и быком преврашчались! Па всяки, па всяки. У нас пално была калдунов-ти. Чай и сичас, чай, ишшо есть. Вот у нас тут нидалёка, на той улицы была. Вот у ней был сын, Мишай звали. А Миша-та взял женшшину, желат он учитильницу. И вот ана — эт яво мать — её ни хатела. И ана вышла на двор ат яво, баба, ево свякровь-та. И стаит там карова — страшна карова! И жуёт сена. А у них каровы нет. У них каровы нет. Ана как напугалась! И бигёт: “Миша, Миша, у нас на дваре-ти кака карова! Батюшки! А иди-ка, иди-ка!” А ана уж там убеглá. А эт мать, эт мать яво. О-о-й!» [РТТ, с. Чумакино; СИС Ф2000-10Ульян., № 15, 16]. «Кошками нарижались, свиньёй нарижались, лышидями нарижались. Эт вот када-т ищ в детстви я… Мы вот где жили, а в саседях мамина тётка жила. И вот ана рассказывала пра старинна-та время. Вот мами маей атец, ани жили в Кадышиви-ти на каньце туда, к каньцу, на краю. Ну и вот, он где-та был, идёт, и вот ана, свинья што ли, лошадь ли, бижала за нём. Вот он вбижал в сени-ти, атварил, прям чуть парог ни пиришол и упал — так бижал. Эт, чай, раньши-ти, как сказать, лукавы были, а щас все лукавы. Щас каво страшшать-т? Щас народ вот больше знат лукавых. А тагда были тимната! Диривенщина!» [АПА, АМИ, с. Кадышево; МИА Ф2004-21Ульян., № 100]. Колдуна могут видеть в образе различных животных (лошадь, собака, свинья, птица) в том случае, когда он направляется к сообщникам, «нечистым» (см. КОЛДУН 575 Сабуров колодец). «И ишо ана лошадью нарижалась… А адин хадил с нивестай. Ну вот, а нивеста — та уже была на бальшой дароги. Ну а он сам тут вот, на улице жил. “И вот, — гаварит, — сидим на крыльце, и ана наридилась на дваре-ти, и вот бигёт, — гаварит, — на ней вот всё сияёт, — гаварит, — сияёт, как эт так сигает лошадью, лошадью. Вот этак на ней, — гаварит, — вся адёга-т сияет!” Я гаварю: “Хароша-т на ней адёга-та!” Сбруя, сбруя! Да. “А мы, — гаварит, — втарашчыли глаза и куда нам бижать, и ни знаим куды нам бижать! Батюшки! — гаварит, — нонче вить свет какой-та!” А ани там уж с этай бабай-та рядам [сидели]. Рядам пряма» [РТТ, с. Чумакино; СИС Ф2000-10Ульян., № 17].

Важная роль колдунов в традиционном повседневном и праздничном быту, постоянные опасения их вмешательства и возможность «порчи» делали актуальной необходимость опознания колдуна. Наиболее надежным средством выявления и обезвреживания колдуна была молитва. «Знаешь, ешо чё расскажу Вам? [Мой атец], он малилси Богу, он читал! “На свадьбу вот, — гаварят, — када пайдёшь, ага, вот калдун же. Ну он так-то эт калдун, а люди-т ище эт ни знали! Ну, вот [атец] заставит яо плясать, и он пляшит, а он малитву чытает. И пляшит, — на свадьби — пляшит, — гаварит, — и пляшит, и пляшит…” А он скажит: “Да Пятров, — яво Тимафей Пятров звали, — ну хватит, я устал!” — “Давай, — гаварит, — давай ишшо!” Он ишшо! “Взапрéит, — гаварит, — весь!” Ну и бросит он [=отец], атпустил уж. Вот эт он плясал. Калдун» [РТТ, с. Чумакино; СИС Ф2000-10Ульян., № 20].

Иногда в качестве особой приметы колдуна называется его взгляд исподлобья, неспособность глядеть прямо в глаза человеку. «Ана [=колдуньяодносельчанка] вот примерна глаза в глаза глидеть ни можит… Вот взглядым с ней встретишься — ана всё время атварачивалась. Вот так хадила [показывает: боком, взгляд искоса]» [ПЛА, с. Лава; СЕВ Ф2009-10]


Наиболее распространенным способом определения колдуна было нанесение ему увечий, когда он находился в облике оборотня, чтобы затем найти его по этим ранам. «Ну эта жи уж ни ат Бога. Я ни знаю, ат каво эта нарижають? Эт калдуны. Ну, лавили, гаварят, их, лавили. Адна нарижалась свиньёй, што ли? Свиньёй нарижалась. А сын-та парнем был. И воты слухи-т были, што мать нарижацца-т. Да. И вот он, как уж там, я ни знаю, он ей уха атрезал. Ага. Уха атрезал. Ну вот ана всё время хадила завязана, ни паказывала. Ночью нарижались ани. Када, им, наверна, требувацца. Вот женшина адна кошкай нарижалась, тут вот, где мы жили. А у ней плимянник был, парень. Ну, посли вайны уж он, с вайны пришол. И вот он с адной дивчонкай дружил. Или ей ни нравилась ана? И вот ане тут на адном крыльце — вить раньши всё хадили на крыльце, вот такеи кры´льцы с франтонам. Ага. Ну, парень с девушкай садились, вроди, тут и сидели, биседывали. И вот ани тут на крыльце сидели, а ана всё время взад-впирёд и ходит, и ходит. И вот Иван Мульёнкав вить рассказывал пра ниё. Иё тагда вить избили хто-т! Ни Иван ли сын? “Хварала ана, — гаварит, — больна уж избил иё!” А ана вот всё время — вот Иван-та рассказывал: “Мы, — гаварит, — идём, бывала, с улицы села туда, в канец, и вот и ана бежит. И вот иё тагда хто-т пумал и избил иё”» [АПА, АМИ, с. Кадышево; МИА Ф2004-21Ульян., № 100].

Еще один способ — лишить оборотня возможности вновь обрести человеческий облик. «Он свиньёй пиривирнулся, а у нево клетушка была там, ни запир он иё. Вот мамина дваюрадная систра, взяла да кинула все читыри нажа в калодиц. А калодиц-та глубокай, метрав семь можит быть. Ана туды и пакидала нажи-та, дак там нада йих даставать. Ну вот. Патом ана [=мамина систра] бижит, гаварит: “Настя, ты знаишь чаво?” — “Чаво?” — “Я вот пакидала все нажи, а он лижит свиньёй у двара, у крыльца”. Ана гаварит: “Ба, ты што, Окся! Разви так можна? Как, — гаварит, — он будит таперь?” — “Ну и пусть яво. Он што всех людей пугат?” Да. Ну, чаво? Мама пришла, гаварит: “Ба, дядя Павил, чаво ана над табой сделала!” А у нево слёзы тикут, у свинье-та. Да. Ана [=мама] гаварит: “Ну давай, чаво? Нада в калодиц каво-та спускать”. Сабрала рабитишкав маладых, и ане дастали нажи-та. Мама туды пашла, в эту в клетушку, ана гаварит: “Ну какой ножик ставит?” А он: “Пфу”. Вот так. Ана тут паставила, тут паставила — пириваратился! Он и гаварит: “Ой, Настинька, какое спасиба тибе! Так бы я и лижал свиньёй!” Вот такой был чилавек…» [ИМФ, с. Жемковка; СИС Ф2007-04Ульян., № 43].

Самым верным признаком колдовской природы человека является то, как он умирает Колдуны умирают трудно, их агония длится очень долго. Чтобы облегчить их смерть, необходимо предпринять специальные действия. «Вот у нас адин умирал калдун — Кузьмич. Никак ни умрёт! Вот и забивали пыд канёк клиньи. И мать у нёо была калдунья! Тада умерла ана. “Пыд канёк, — гыварит, — клинья забивают”. Да-а! Вот ана калдунья была» [ЛНИ, с. Палатово; МИА Ф2001-18Ульян., № 8]. «А уж вот он как умирал, всё, — гаварят, — нада канёк падымать или чо…» [ПЕВ, с. Лава; СИС Ф2009-17Ульян., № 111]. «Он [=колдун] жил тут где-та у нас на этим: ну, он был вроди жулик или кто ли — иво паймали на Иванькиви. И вот иво так мучыли, так мучыли, так над нём издивались: ни магли иво никак смерти придать. А уж он в конце-та и говорит: “Ни мучайти миня и сами ни мучайтись: навалити на миня бривно — и я сразу умру!” И вот так сделыли — и он тут жи умир. Да. Эта вот один случай» [БЗИ, с. Ждамирово; СЕВ Ф2007-12].

При выносе колдуна из дома часто наблюдаются различные природные аномалии. Это свидетельствует о принадлежности умирающего к миру демонического и «нечистого». «Толька вынисли вот иё [=старуху колдунью] — ище ни вынасили, а падняли иё вынасить. И вот паднялси вихирь — вихирь вот так вот, вот тако вота! Мы все пакачнулиси, все вот така. А, батюшки вот! Вот хто-т чаво-т сделал! Или ана была, чаво знала, или хто-т падшутил. Тиха былó так, тиха, жара была, тиха. И атколь вот? Па дароге — у нас шассейка там, и сразу вихрь паднялси´, вот, где вышли мы на ровна-ти. И он так вот завярнул вот, где вот, к нихыму, к выратам-та и ак рассыпалси. Мы тут ужахнулись все. Ни знаю, эт ана чаво знала, ни знай хто чаво падшутил. Вот Бог яво знает чао! Вихрь — ета плоха! Тут, чёо? Тока малитву прачитай: “Ва имя Атца и Сына, Святова Духа, áминь, аминь, аминь!” И всё, и он прападаит» [ЛНИ, с. Палатово; МИА Ф2001-18Ульян., № 12].

Важным было умение защититься от колдуна. Распространенным апотропейным средством считались чеснок, лук, а также кукиш (последний колдуну открыто не демонстрировали). «Йих сбывали. Пайдёт ана [=колдунья] вот в бальницу — лижала в бальницы. И я лижала в бальницы. А им нада бы в карман лук! Ани баяцца луку! Ну вот. А я им сказала там всем медичкам-ти: “Бывают, — гаварят, — калдуны!” Ани там луку накладут, ани [=медсестры] уж луку ни баяцца, а ана луку-ту баицца! Ана ничаво ни скажет! А ана баицца луку-ту. Вот» [РТТ, с. Чумакино; СИС Ф2000-10Ульян., № 20].
«Всё говорят вот так вот надо палиц, когда колдун идёт, вот так вот вроди [показывает: складывает «двойной» кукиш — большой палец между указательным и средним, мизинец — между средним и безымянным]. Вот так вот, да, — чириз один пальчик. “Вот, мыл, иди”. Я говорю: “Ну, эта хорошо, если ты идёшь так, а если ты чово нисёшь? Он [=кукиш] мешает идти-та!”» [ХФИ, с. Сухой Карсун; СЕВ Ф2004-30].

В повседневном обиходе для выявления колдуна и избавления от него часто употребляли простейшие магические приемы. Если среди гостей оказывался человек, подозреваемый в колдовстве, переворачивали мебель или утварь в доме. Тогда, по поверьям, он лишался возможности покинуть дом или, наоборот, был вынужден его покинуть. «Вот расскажу, эта са мной был случый. Эт была дела на Паску. У нёо вот [=сына ЛНИ] Федя, младший брат, был манинькый, в зыбачки качалси. На Паску. А сам сидел, чытал книжку за сталом. А я настряпала пирагов, ватрушик — ну, на Паску, Паска ана. Вот. К нам вот эт Кузьмич, он дружил с нашим-та. Он к нам хадил. А, ну, всё наше вымыта, всё чиста, а он идёт в валяных сапагах. Я гаварю: “Вон Кузьмич идёт в валяных сапагах, — я гаварю, — я яво щас ни пущу!” А сам [=сын ЛНИ] гаварит: “Ты што! Пускай зайдёт!” Я гаварю: “Ну, ладна, — я гаварю, — я яму щас сделаю!” Я из кухни, занавеску вот так из кухни, ни пыказалась я яму. Я — ухват вить у нас — я ухват, кычаргу, вверьх нагами всё паставила. Тéстяный ножик — эта вот теста чистим вот, квашню, — так, вверьх. Гали´к — веник — апять верьхам всё. Он замяталси. Замяталси, замятался пы избе: и так, и так, и так, и сяк. Пыд зынавеску-ты вот так аткрыл: “Вот, — гварит, — сволачь ты етака! — на миня. — Вот, — гварит, — сволачь ты етыка!”. И-и-и, и ударилси, и ушол! Сам гыварит: “Чёо ты наделала над ним?” Я гаварю: “Ничаво! — я гаварю. — Вот толька так…” Он гаварит: “Вот паразит! Он, пахоже, правда калдун! — Ага! — Пахоже, — гварит, — правда калдун, убижал!”Я гаварю: “Иди с этый каракай — он ни калдун! — Я, мол, — ни дружи ты с нём!” — “Ни баюсь, — гварит, — я яо! Матряй, мам!” А ён с нём дружил. Как чуть — идёт к нам. Я гаварю: “Вон, о, видишь, калдун как пабижал!” И больши ни хадил. И ни навредил ничао. Я и иду вот дарогай, он уходит, если встречацца — стараной вот так ходит. Я гаварю: “О, калдун баицца миня!”» [ЛНИ, с. Палатово; МИА Ф2001-18Ульян., № 10].

Источник
Традиционная культура Ульяновского Присурья. Этнодиалектный словарь. Т. 1-2 / колл. Авт. : И. С. Кызласова (слепцова), А. П. Липатова, М. Г. Матлин, И. А. Морозов, Е. В. Сафронов, М. П. Чередникова и др. М. : Индрик, 2012. 656 с.
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"


[phpBB Debug] PHP Warning: in file [ROOT]/vendor/twig/twig/lib/Twig/Extension/Core.php on line 1266: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable
[phpBB Debug] PHP Warning: in file [ROOT]/vendor/twig/twig/lib/Twig/Extension/Core.php on line 1266: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable

Return to “Славянская волошба”

Who is online (over the past 5 minutes)

Users browsing this forum: 1 guest